Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Мальтийская богиня

женщины со средствами.

Моя мама умерла, когда я была маленькой. У меня остались весьма смутные воспоминания о ней, зато я храню ее портрет — один из двух предметов, которые я захватила с собой. Мама была красивая, а я, к сожалению, пошла в отца, и внешностью тоже. Я стала настоящим разочарованием для него. Моим воспитанием занималась домоправительница — довольно сурового вида женщина с ограниченным воображением. Затем потянулась вереница наставниц, о которых и вспоминать не хочется. Никто из них не интересовался мною как человеком, и у каждой были определенные постулаты насчет того, что мне следует делать и о чем следует думать.

Несмотря на свои разочарования, отец не жалел средств на мое образование, нанимал известных педагогов, отправлял на каникулы в великие очаги культуры. Лет в двадцать с небольшим он послал меня в Европу учиться в художественную школу. И тогда я открыла для себя Италию и, что характерно, открыла для себя архитектуру.

Один из моих профессоров по изящному искусству, бывало, говорил, что мир делится на два типа людей — тех, кто любит Венецию, и тех, кто любит Флоренцию. И я понимаю, что он хотел этим сказать. Я остаюсь равнодушной к Венеции: несмотря на все ее великолепие, она дает ощущение надвигающейся темноты и опасной сырости, напоминает влажные простыни после полуденного запретного совокупления.

Но Флоренция — ах, Флоренция! Для меня это город, где торжествуют порядок и здравомыслие не в застывших формах, а в процессе достижения величия. Эти портики со струящимся солнечным светом в совершенных узорах между абсолютно пропорциональными колоннадами были самыми прекрасными урбанистическими пространствами, которые я когда-либо видела. Я бродила по улицам, завороженная пышными парящими куполами Брунеллески, обширными площадями — моими любимыми. Сантиссима Аннунциата — абсолютно мягких пропорций — самая красивая площадь, думаю, во всем мире.

Но я снова отвлеклась. После Флоренции я безумно хотела работать архитектором, но отец не разрешил. Вы можете сказать, что в наше время и в таком возрасте женщины должны делать то, что хотят. В конце концов, это не викторианская Англия. Но я не имела