Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

Но человек с тросточкой совсем не стал читать лекцию, хотя и казалось, что вот-вот начнет.

— Лучший фарфор России, — только и сказал он и, глядя на развалины, горько махнул рукой. — Сколько еще всего надо поднимать… Так, а где ты сидишь, Аника-воин? Место-то где твое?

— Я вот тут… стою.

— Но ты же не простоишь до утра?! Где твое сидячее место?

Сидячего места у Мити не было.

— Ну, будешь тут, — сказал человек с тросточкой и решительно посмотрел на всех сидящих на его скамейке. — Подвиньтесь чуть-чуть, граждане. Вот молодому моряку вообще сесть негде…

Митя робко повиновался. Но каким уютно затиснутым сразу почувствовал он себя между надолго севшими здесь людьми, так убаюкивающе чавкали по воде дощатые плицы, так мощно и спокойно сквозь несколько палуб дышала из трюма теперь уже знакомая Мите надежная шумная паровая машина, и такой длинный, полный волнений, был у Мити день, что он сразу задремал, уронив голову на плечо приютившего его человека. А человек с тросточкой рассказывал о том, что на Волхове было любимое имение поэта Державина — Званка. Потом — о мрачном Аракчееве, любимце Александра I, имение которого, Грузино, тоже стояло на Волхове и тоже, как кузнецовские заводы, сгорело во время войны. О Лермонтове, служившим на Волхове в местечке Селищи. Еще что-то о местечке Муравьи… И Мите сквозь сон мерещились огромные, все вырастающие муравьи. Но ничего поделать с собой он больше не мог.

— Эко малец умаялся, — вздохнула сидящая на кулях с неведомой поклажей востроносая бабка. — Маленький такой, а матрос. Эх, война!