Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

свели, и осталось голое место, считай — степь, хоть и вовсе не в степном районе. Так вот, лесов не было, дрова заготовлять было вроде и негде, но печи топить чем-то надо, и приходилось рубить и возить хворост, и делали это баба Полина и Костя, Митин, значит, ровесник.

Когда Митя увидел, что баба Полина и Костя собираются ехать за хворостом — мажут дегтем оси у тележки, привязывают к тележке веревку, а Костя деловито, не глядя на Митю, осматривает топор, — то Мите оставалось одно из двух: либо считать себя приехавшим отдыхать от каких-то особенных жесточайших трудов, либо, так же как и Костя, готовиться «рубить дрова». Когда те отправились в первый раз, Митя с ними не пошел, и бабушка ему ничего не подсказала. Но вечером, когда сели ужинать и Костя засыпал прямо за столом, Митя вдруг заметил, что голос у него стал визгливый и всякий раз, когда он пытается что-нибудь сказать, все смотрят на него, на Митю, с трудом и тут же отворачиваются. А бабушка сидит опустив глаза.

— Да откуда я знал, что мне надо тоже идти? — возмутился наконец Митя.

Все опять промолчали, даже Костя, будто Мити здесь и нет.

Митя опять, уже почти с отчаянием произнес:

— Ну откуда… Мне же никто ничего не сказал!

И тут только няня Фрося смилостивилась:

— Так и в следующий раз ничего не скажут, самому видеть надо!

Это означало, что пока, до следующего раза, его условно прощают.