Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

Досчитав до ста, он схватил Толю за рукав и, не переставая быстро считать, знаками спросил его: не пора ли прекратить? Видно же, как Женька мучается! Но Толя твердо выдержал Митин взгляд.

— Сто десять, сто одиннадцать…

Отсчитывая секунды Женькиных мук, Митя вдруг подумал, что если делать все по совести, то как это может быть, чтобы блокадника Женьку судил бы он, Митя, всю войну пробывший в эвакуации? Да еще эта красная галоша. А Карлуша? Кто-то шепнул в этот момент Мите, что никто ведь, кроме него, о его преступлениях не знает! «Но сам-то я знаю», — подумал он.

Продолжая считать: «Сто пятьдесят два, сто пятьдесят три…» — Митя стал снимать с себя голландку. Толя и Ларионов изумленно на него смотрели.

Митя стал засучивать рукава.

К счету «сто восемьдесят» он был готов. Никому ничего не объясняя, он шагнул к муравейнику, оттолкнул Женьку прочь и, как Женька, встал на колени в этот страшно шевелящийся мусор и сунул руки вглубь. Как они сразу по нему забегали! И как сразу стали вцепляться! Сначала, правда, было еще терпимо, но уже спустя секунд десять ему показалось, что руки его постепенно погружаются в кипяток… Муравьи хлынули в рукава тельняшки, полезли к подмышкам, побежали по шее… Хватая ртом воздух, Митя почувствовал, как они копошатся уже около его ушей, бегут по лицу… Но он продолжал считать.

Только бы выдержать до трехсот, до тех трехсот, сто восемьдесят из которых уже отсидел тут Женька! Митя продолжал считать, а на него, ничего не понимая, смотрели с изумлением Толя и Ларик, а совершенно голый Женька в это время, подпрыгивая, хлестал себя тельняшкой по спине и бокам.