Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

около него еще человека четыре, самые здоровенные в роте. Жуют, на нас смотрят. Куров жевать перестал. Он, вообще-то, старше был, года, наверно, на два, из юнг пришел. Ленька повернулся ко мне и говорит: «Назад!» «Ну, — думаю, — и ты струсил». Но он только до нашей палатки вернулся. А у нас там были лопатки саперные получены как раз к занятиям. «Бери лопатку!» И сам взял. «Сними чехол! Пошли!» Иду за ним, а ноги заплетаются, не идут. Распахнул Ленька полог, вошли мы. «Встань, Куров!» И лопаткой как рубанет по столбу, на котором верх натянут, — палатка так и затряслась. Все в роте знали, как он с вышки прыгал. Куров поднялся, и эти четверо повскакали с коек. Ленька их жратву лопаткой же с коек и поскидывал. К нему подступить пытались, он как махнет лопаткой — все отскочили. И прежде чем уйти, Курову говорит: Учти, Куров, повторится — пеняй на себя!» А тот уже опомнился: зубами скрипит, глазами водит… Да только нас в отпуск отправили. А из отпуска Ленька не вернулся.

— Как так? — спросил Митя, который уже всей душой успел поверить Лене Глушкову. — Как это — не вернулся?

— Не вернулся…

Остров наконец целиком выплыл из темноты, но «противник», наверно, еще не проснулся, и черные сосны на острове были заодно с черными валунами, черным тростником и черными березами.

— Погиб, — сказал Толя. — Подорвался.

— Тоже… рыбу глушил? — холодея, спросил Митя.

— Нет. Просто шел по лесу, задел какую-то проволоку, а она к взрывателю тянулась.

— Где это было? — спросил Митя, ощущая непреодолимое желание приподняться с земли, на которую он так беззаботно, так бездумно