Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

Позади Папы Карло сидел Тулунбаев. Лицо старшего лейтенанта, как всегда, было непроницаемо. Слушая Митю, старший лейтенант делал пометки в блокнотике. Сурово было и лицо Глазомицкого, сидевшего рядом. Что математик думал сейчас о Мите? Локоть к локтю с Глазомицким сидел, конечно, Мышкин. Когда Мышкины сидели, они казались почти одного роста. Они немного наклонили друг к другу головы и все время обменивались кивками и взглядами.

— При выходе из Флоридского пролива струя Гольфстрима распространяется до глубины семисот метров, — говорил Митя, — и при ширине в семьдесят пять километров идет со средней скоростью на поверхности от шести до десяти километров в час. Суда, которые следуют из Мексиканского залива или входят в него, должны учитывать это течение. При попутном ходе оно может дать до ста пятидесяти километров выигрыша в сутки. С глубиной скорость течения уменьшается — на глубине триста метров, например, до половины…

— Ну, это уже специальные сведения для подводников, — скрипуче произнес Рюмин, и по залу пробежал смешок.

Позади Рюмина, который все время вворачивал свои реплики, сидела танцующая девочка. Она смотрела на Митю глазами, которые все более чернели. «Что такое? Что ей нужно? Однако, наверно, я неплохо говорю, если она так смотрит». И он отвел глаза от девочки, чтобы ее все более чернеющие зрачки ему не мешали. Шурик же смотрел в пол. На лице его застыло горьковатое, замкнутое выражение: зачем, мол, тебе это понадобилось? Зачем? «Огляделся бы ты по стенам», — подумал Митя. Сам-то он и без здешних портретов помнил, что добрую половину всех наших знаменитых географов прошлого составляли моряки, да не просто моряки, а военные именно: Беринг, братья Лаптевы, Головнин, Лазарев, Крузенштерн, Литке, Невельской… Но лицо Шурика было неприступно угрюмо. «Ну и что? — как бы говорило оно. — Ты-то здесь при чем?» Присутствие Шурика не помогало Мите, и он поскорее отвел взгляд…