Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

того, что произошло, пожал плечами. С ним никогда так не поступали. Да и ни с кем из них.

— Вы что же теперь и слушать не будете?

Вопрос опять предназначался ему. В Мите поднималось какое-то новое, непонятное ему раздражение, но привычка к дисциплине делала свое. Он взял себя в руки. «Вот вернется Глазомицкий, — думал Митя, — и все поймет». У Мити не было никаких сомнений в том, что Глазомицкому ничего не надо будет объяснять: тот ведь учил их пятый год. Не оставит он так, как есть, не может оставить! И, рассудив так, Митя стал успокаиваться. Произошло недоразумение, которое хоть сам он сейчас разрешить и не может, но будет же оно разрешено!

И весь их класс думал так же.

Но Глазомицкого не было неделю, потом еще неделю, а этот, в коричневом костюме, все ходил и ходил к ним. Он уже, кажется, сам мог бы знать фамилии и тех, кто силен в математике и действительно знает ее, и тех, кому освоить ее не удается, но почему-то больше всего ему нравилось именно заставать их врасплох. Он опять выбрал момент, когда Митя не расслышал его вопроса, опять его вызвал и опять вкатил двойку.

И тогда Митю охватила паника.

Две двойки подряд, какими бы ни были другие отметки до конца четверти (а оставалось всего три недели), означали, что выше тройки в табеле не получишь. Тройка в табеле в девятом классе — было тогда такое правило — означала, что обладатель ее не может далее претендовать на медаль. В Высшее инженерное училище имени Дзержинского, куда мечтал попасть Митя, можно было попасть только с медалью.