Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

преподавателю математики относится, он бы такого слова не сказал, но как еще назвать? Как только Глазомицкий появлялся в их коридоре, его радостно облепляли. Митя же обычно тихо стоял за спинами других. Глазомицкого с шумом обступали, но эти общие проявления радости ни разу не заставили его хоть кому-нибудь из них положить на плечо руку, ни разу он никого не назвал на «ты», ни перед кем из них ни разу не пошутил. Об их успехах и неудачах он говорил только сдержанно.

«По-моему, вы сегодня не в лучшей своей форме» — так он мог сказать тому, кто верно шел на двойку.

«Кажется, вы все сделали верно». И ставил пятерку.

Если его обступали в коридоре, то, сдержанно ответив тем, кто лез к нему с вопросами, Глазомицкий никогда не оставлял вниманием тех, кто, как Митя, хоть и подходил к нему, но стоял за спинами других.

«А вы спросите лучше у Нелидова», — говорил он, и вся толпа поворачивалась к Мите.

«Впрочем, на такой вопрос вам может ответить и Кричевский». И вся толпа смотрела уже на Толю Кричевского, и они двое, Митя и Толя, понимали, что Глазомицкий не только их заметил, не только здоровается с ними, а еще и подает знак о том, как они оба написали последнюю работу. Лучше всех, значит, написали.

С двумя двойками в журнале Митя ждал Глазомицкого. А того все не было.

Однако наступил все же такой день, когда Глазомицкий наконец появился в училище. Он пришел в четверг, и это было тем более неожиданным, что математики именно в четверг у Митиного класса в расписании не значилось. Никто не заметил, как Глазомицкий