Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

И, отвернувшись от окон поезда, обещавшего ему, Мите, почти месяц самых высоких строевых почестей, на которые только может рассчитывать шестнадцатилетний, он заставил себя слушать Тулунбаева.

Но слушать было уже нечего. То ли старший лейтенант заметил выражение невольной досады, которое Митя не сумел скрыть, когда ему пришлось выйти из знаменного купе, то ли разглядел в Мите так тщательно им скрываемую потерю интереса ко всему, что не относится сейчас к Москве и параду, но только ничего Тулунбаев говорить Мите больше не стал.

— Прощай, Нелидов.

— Но вы ведь что-то хотели мне сказать… — Митя продирался сквозь себя новенького — и не мог продраться. Палаши, оркестры, знамя.

— То, что я хотел, я тебе то и сказал.

Мите вдруг показалось, что Тулунбаев размышляет, подать ли ему, Мите, руку, и хотя Митя не знал за собой ничего, за что кто бы то ни было отказался бы подавать ему руку, он весь сжался. Но Тулунбаев протянул Мите руку.

— Прощай, Дмитрий, — сказал он. — Может, когда-нибудь да и встретимся. — И, опахнув Митю влажной шинелью, пошел по платформе, быстро уменьшаясь под фонарями.

«Так вы только ради меня», — подумал Митя, и опять, как тогда, в канцелярии, когда Митя понял, что это Тулунбаев его спас, ему захотелось броситься к этому человеку и что-то сказать ему… Пятый год с утра до вечера они виделись с командиром взвода, и тот столько о Мите всего знал и столько раз уберег Митю от потери себя, и вот так сухо… односложно… Догнать?