Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

встречаться.

— У него… другая девочка? — еле выдавила Надя.

Мите даже смешно стало. У Толи? Это сейчас-то?

— Чему ты смеешься? Я вот была нужна ему, а теперь… Он тебе ничего не говорил?

Не знал Митя, что ответить. Не говорил ему Толя ничего о Наде — будто ее и не было.

А Митя продолжал мечтать о том, как Толю будут награждать. Вот бы его тоже поставили к знамени… Но у знамени всего три места, и все заняты. «Заслуженно заняты, — подумал Митя. — Ну и что же, что заслуженно, — а разве Толя не заслужил еще больше?»

В эти дни, когда Митя особенно желал, чтобы Толю наградили, ему все время хотелось смотреть на Толю, делать ему приятное, на уроках он только и думал: вот бы Толя не сорвался! С ним-то, с Митей, было же такое! Глазомицкий. Как только Митя вспоминал что-то, что было связано с ним, ему хотелось обхватить голову руками и ничего, ничего больше не видеть и не слышать. Мите казалось, что на нем самом лежит какой-то камень. А где сейчас Глазомицкий? Все кругом говорят: умер. Но как это — умер? Если Митя все время слышит его голос. Как это — умер? А ведь Глазомицкий тоже выделял Толю Кричевского. И то, что Глазомицкий часто называл их фамилии вместе, сейчас показалось Мите особенно важным. Ясно, что они оба после Дзержинки попросятся на один корабль. И Митя представил, что они с Толей уже лейтенанты, оба, конечно, служат образцово, а потом кто-нибудь из них совершит подвиг (когда один в опасности, другой его спасет), и все на флоте таким образом узнают о их дружбе. (Тут Митя невольно хохотнул, потому что очень похожее мелькнуло ему из Гоголя, но он продолжал мечтать дальше.) И вот они уже на разных кораблях, потому