Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

Седыху? Ты, голуба, иди на низ. На пирсе он.

Седых действительно оказался на пирсе. Старшина все еще был щеголеват. В отставленных в сторону руках он держал железный шлюпочный румпель, совок-лейку и весло.

— Ну, — сказал он. — Хоть один вспомнил. Возьми-ка остальное.

Их старшина, оказывается, уже второй месяц заведовал шлюпками. И он, и Лошаков в Митиной роте больше не числились.

Двое суток Митя со старшиной разбирали шлюпочные сараи, проветривали парусину, приводили в порядок такелаж. На прощание сели на лавочку. Лес на дальнем противоположном берегу синел неровной пилой.

— Знаешь, как я часы вертел? — сказал, помолчав, Седых. — Начальство приехало, а у нас на фасаде часы не ходят.

— Ну и что?

Митя не знал этой истории.

— А то, что решили кого-нибудь на чердак послать. Дело там несложное: рычажком чуть подвигай да подвигай. Хотели вас кого-нибудь, а командир роты как возмутится: «Не допущу! Они к обману и к показухе не должны прикасаться! Идите, — говорит, — сами, старшина!»

Железный Седых, который никого из них никогда не допускал в свой мир, стал за месяц совсем другим.

— И вот сижу на чердаке, зубья переставляю, чтобы генерал-майор Татаринов — помнишь такого? — если глаза поднимет, так не заметил бы, что часы не ходят, и думаю: «Значит, жизнь твоя, Седых, вспомогательная, что ли? Этих, значит (вас то есть), нельзя