Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

стеклянной стене, что встала теперь между ним и Толей. Время шло, но стена не исчезала, и это казалось Мите позором для них обоих, а отчасти даже предательством: разве Глазомицкий не называл их фамилии постоянно вместе? Но если не Толе, то кому можно тогда открыть душу? Наде? Шурику? Лене? Бабушке? И выходило, что теперь уже никому. Одних сломаешь, других… Других он перестал чувствовать. Митя не знал, что просто взрослеет.

— Я День Победы помню, — явно томясь, робко вымолвил мальчик. Он хоть как-то хотел оправдать Митины ожидания.

«Не вспугнуть бы», — подумал Митя. Почему этого мальчика так неровно остригли, ступеньки какие-то… Неужто и Митю так же когда-то стригли?

Митя встал и подошел к окну. Почему ему так жаль этого мальчишку? Жаль до першения в горле, до того, что он не может больше смотреть на эту неровно остриженную голову… И еще какая-то ссадина или болячка за ухом, замазанная медицинской зеленкой…

Музыка звучала все громче, она накатывалась снизу. «Да это же от нас», — подумал Митя.

— Пойдем, — сказал он.

Печальная и томительная мелодия старого негритянского блюза пронизывала весь коридор выпускной роты. И то ли их возраст был причиной, то ли вдруг остро и явно все поняли, что уже близко неминуемое расставание, то ли осенний город так на всех действовал… хотя знали они и до тех пор, что теперь уже навсегда любят друг друга, но тут будто крикнул им кто-то это громко и внятно на весь коридор, а потом в каждую из открытых классных дверей, а потом побежал дальше по роте, бежал и кричал всем встречным: «Да вы же друг без друга жить не можете!»