Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

И это было правдой.

Возможно, они еще слишком немногое в жизни видели или слишком невелики были их потребности, но вдруг вступили они, сразу забывая обиды и волнения, в короткую полосу общего счастья, — а им и нужно-то было, оказывается, не так много: быть вместе да ощущать легкий шорох подползающего будущего. И они его ощущали.

И на пианино, которое стояло у них в классе, кто-то невидимый из коридора продолжал играть.

Класс был пустым, дверь раскрыта, и звучал он как резонатор. И все, кто был в коридоре, остановились и стихли.

Играл Коля Ларионов. Он был первым, кого еще полгода назад вызвал на разговор в канцелярию новый вице-главстаршина.

«Тебе единственному разрешаю не выходить на переменах из класса, — сказал тогда только что получивший свое новое назначение Толя. — Другого времени для твоей музыки не разыщем…»

Ларик играл для себя, играл, не зная, что его слушает вся рота, а они все — кто остановился посреди коридора, кто присел на подоконник — замерли, боясь пошевелиться.

Светлая и печальная мелодия пронизывала коридор и вылетала в открытые окна, и казалось, что даже туда, где замедлили на Литейном мосту свое движение еле различимые отсюда трамваи, достигают эти берущие за сердце звуки.

Митя стоял, все еще держа руку на плече ступенчато остриженного парнишки, а тот на всякий случай замер, не шевелясь.

Мите было семнадцать лет.