Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

извел уже хруст камешков под ногами, но остановиться Митя не мог: жить не двигаясь, было совсем уж невыносимо. Вдоль линейки до ворот и обратно. До ворот и снова обратно. Тут Митя чуть не пропустил и следующую склянку. Хорошо, из штаба выскочил рассыльный и замахал руками: мол, отбивай скорее, а то еще заработаешь. Видно, знал уже, что случилось.

Вот кончилась вечерняя поверка, у палаток замелькали особенно белые в сумерках полотенца, новые приятели носились мимо Мити, не обращая на него никакого внимания, словно его и не было. Они гонялись друг за другом, кричали и были кто в тельняшке, а кто в одних трусах. Митя же был застегнут и затянут, отделен ото всех линейкой гравия, а более всего тем, что, когда все заснут или СМОГУТ заснуть, он-то ДОЛЖЕН будет не спать. И Мите, как всякому, кого вдруг сразу и легко забыли, показалось, что приятели жестокие и злые, потому что вон они как носятся около палаток и веселятся, когда ему, Мите, так плохо. Он напряженно вглядывался в пробегавших, надеясь, что о нем вспомнит хотя бы Шурик, но Шурика почему-то не было.

Палатки одна за другой затихали. Футбольное поле стало сливаться в темноте с кустами, заскрипел невидимый отсюда шлагбаум, что перегораживал дорогу на выходе из леса. Наверно, караульный у шлагбаума тоже не знал, как дотянуть свою смену, и вот скрипел, чтобы не заснуть. Мите страшно захотелось спать. Он подумал вдруг, что сейчас уже спит даже его бабушка. Но представить бабушку спящей, когда он бродит здесь на холоду (тут Митя даже вздрогнул), воображение отказывалось. Неужели она может спать, когда его, такого маленького (Митя почувствовал себя не просто маленьким, он превратился вдруг в какого-то мальчика с пальчик), отдала служить на флот, где его заставляют стоять ночами на посту. Она спит, а он, голодный (Мите вдруг захотелось есть так, как еще ни разу в жизни не хотелось), а он, голодный и всеми забытый, стоит в темноте… «Голодный, — повторил про себя