Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

палатками как сиреневое облачко повисает сигнал горна. В их взводе человек десять бодрячков, и эти десять сразу же выпрыгивают из постелей и начинают стаскивать одеяла с тех, кто вставать не хочет.

— Ну, кому особое приглашение? — негромко произносит у самого полога голос старшины Седых.

Общий скрип топчанов. Седых еще никого не наказал, но в роте уже ясно каждому, что из всех помощников командиров взводов второму взводу достался самый крутой. Седых отслужил войну на торпедных катерах. Половина его друзей — герои. Если что Седых не по нраву, он молчит, но начинает багроветь. Сначала у Седых темной становится шея, потом уши, потом виски. Волосы у него вырастают мысиком чуть не до середины лба, и когда наконец краснеет лоб, то зачесанный назад белесый треугольник кажется какой-то индейской боевой раскраской. Однако не приведи бог!

Седых всовывает голову в палатку. Медвежьи глазки окидывают взвод, брезент полога зажат в квадратном кулаке. Но все тридцать человек уже на ногах.

Седых можно все. Остальные старшины — Митя это сразу же заметил — считают необходимым на зарядке бегать вместе с ребятами: в тельняшке так в тельняшке, в трусах так в трусах, какую объявят форму. Седых не бегает. Одеты все старшины строго по-уставному, ничего не расшито, не перешито, не укорочено. Седых же, будто напоказ, демонстрирует, что можно сделать из любого предмета формы, если хочешь пощеголять. И мичманка у него «а ля Нахимов», и форменка подобрана в боках так, что непонятно, как старшина в нее влезает, и брюки… Ах, эти брюки — главный предмет морской формы, девяносто процентов шика или стыда. О брюках Седых можно сказать только то, что других таких нет.

— Последние двое — вечером на картошку, — тихо говорит Седых и