Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

Училище было военным, во внутреннем его законе было заложено исконное право старшего — командовать и исконная же обязанность младшего — повиноваться. Третья, допустим, рота, то есть восьмой класс, считала себя старшей уже потому, что носила на левом рукаве красный шеврон, а ни четвертая, ни пятая, ни шестая такого шеврона еще не имели. У третьей роты на бескозырках были уже длинные, спадающие на спину ленточки, их называли «концы», младшим ротам вместо «концов» полагались лишь бантики. Бантиков стыдились. Но на третью роту, понятным образом давила вторая, имевшая два красных шеврона и считавшая себя самой старшей, поскольку выпускникам — единственным, кто мог бы вторую роту придержать, — был свойствен несколько рассеянный взгляд.

Пятую роту никто из старших вообще в расчет не брал. И первым следствием этого было то, что свежая пятая рота (то есть только что переставшая быть шестой) жадно ждала появления в училище нового набора. Однако мест, где она могла бы «жать масло» из вновь принятых, было в училище не так много. Разве что черная лестница.

На черную лестницу во время перерывов между уроками выскакивали играть в фантики, монетки, маялку. На черной лестнице сразу же, хочешь не хочешь, ты вспоминал, что хоть на тебя и надели форму, но ты был и остаешься мальчишкой. На черной лестнице в тебя вселялись Буратино и Том Сойер сразу. На черной лестнице постоянно что-нибудь рвали: артиллерийские капсюли, набитые спичечными головками трубчатые ключи, дымовые бомбы из тлеющей кинопленки. На черной лестнице каждого тянуло драться, убегать, преследовать… полутемная лестница сама, казалось, к тому звала. Здесь менялись и договаривались. На черной лестнице заключались споры.

Имелись незыблемые ритуалы.