Лови Книгу .ру

Огромная коллекция книг в открытом доступе

Петровская набережная

«Зерна»

Разговаривать Толя Кричевский стал не сразу. Первые несколько дней он сидел за партой как манекен и преподаватели даже не спрашивали его. Видно, давали прийти в себя. Толя вставал в строй, маршировал, выполнял команды, будто не понимая, что делает. Если до него дотрагивались, он вздрагивал. Казалось, с него сняли кожу и, до какого места ни дотронешься, всюду голые нервы.

Только полковник Мышкин, приземистый седой преподаватель литературы, как-то вызвав Кричевского и не получив от него никакого ответа, не промолчал, как все, а громко и внятно произнес:

— «Так поврежденная ладья, без парусов и без руля плывет, не зная назначенья…» Кричевский, чье это? Ну!

— Лермонтова, — нехотя ответил Толя.

— Вот то-то. И пора, пора, хватит уже… Я ж знаю вас, мой дорогой, не первый год знаю. «Тебя иное ждет страданье, иных восторгов глубина». Или я ошибаюсь?

Митя и до этого разговора понимал, что никакой Толя не тупица. Он даже не сомневался, что, захоти Толя остаться в прежней своей роте, тройки-то он всегда бы заработал. Дело было в чем-то другом, но в чем — Митя пока понять не мог.

Толю не обижали, но в первое время просто нигде не брали в расчет. Не заговаривали с ним, не звали играть, — впрочем, он и сам бы не пошел. У каждого из них было прозвище — признак общего неравнодушия. Толе долго никакого прозвища не давали. Кричевский да Кричевский. Класс трудно привыкал к новичку, и Толя трудно привыкал к классу. Из всех он выделял только Митю.

Однажды, когда они были на прогулке, повидаться с Митей среди